Разсказы для народа
О житияхъ святыхъ угодниковъ
Кiево-Печерскихъ
Разсказъ 2-й
Преподобный Феодосiй Печерскiй (память 3-го мая)
Часть-2


А то и такъ бывало: по требованiю матери, онъ наденетъ свои лучшiя одежды: вотъ, где нибудь увидитъ нищаго въ рубище,- сниметъ съ себя лучшую одежду, и отдастъ ее нищему,- а самъ опять оденется въ свою простую одежду. За это мать очень часто сердилась на него. Когда юному Феодосiю было 13 летъ, и его отецъ умеръ,- суета мiрская, после того, ему еще больше опротивела; онъ теперь больше прежнего сталъ помышлять о спасенiи своей души и жить такъ какъ живутъ для Бога; совершенно избегалъ пустыхъ игръ,- зналъ только школу, да церковъ,—молился, трудился, и, чемъ можно было, помогалъ другимъ. Все это почему-то очень не нравилось матери. Бывало, увидитъ она своего сына, что онъ, въ простой грубой одежде, запыленный и изнуренный работаетъ съ своими слугами на огороде, или на поле,- и начнетъ, бывало, бранить его и выговаривать: «чужiя дети, какъ дети, - а ты-то что!…. Посмотри на себя; ты только срамишь нашъ родъ»! Бывало иногда, въ такихъ случаяхъ и поьетъ его; а святый отрокъ поплачетъ, да и только: редко когда скажетъ ей что нибудь въ свое оправданiе. Тяжело было жить святому Феодосию подъ кровомъ родительскимъ; да кроме того, его уже издавна занимала мысль о техъ святыхъ местахъ, где жилъ когда-то нашъ Спаситель. Туда стремилось его сердце: объ этомъ онъ часто молился. Однажды онъ увиделъ въ своемъ городе богомольцевъ: распросилъ ихъ, и узналъ, что они изъ святой земле и идутъ въ святую землю. Теперь-то, думалъ онъ, Господь приведетъ и мне побывать въ святой земле. Онъ упросил странниковъ взять его съ собою. Если бы Феодосiй вздумалъ только заикнуться предъ матерью о своемъ путешествiи въ святую землю, она, ни за что въ мiре, не позволила бы ему оставить ее и идти въ такую даль. Зналъ это добродушный отрокъ, и решился, во что бы то ни стало, уйти съ богомольцами, хоть тайкомъ отъ матери. И ушелъ. Проходитъ день, другой, третiй; Феодосiя нетъ, какъ нетъ; мать безпокоится,- разыскиваетъ его повсюду въ городе, - и наконецъ напала на следъ: узнаетъ что онъ ушелъ съ богомольцами. Съ своимъ младшимъ сыномъ она бросиласъ за Феодосiемъ въ погоню,- и наконецъ догнала. Что тутъ теперь было, трудно разсказать: разъяренная мать, женщина здоровая, бросилась на своего юнаго, изнуреннаго отъ пути сына, схватила его за волосы, - повалила его на земъ, - топтала его ногами и била, какъ только могла. Чего-чего только она не делала съ нимъ! Досталось тутъ и богомольцамъ, съ которыми ушелъ ея сынъ. Тутъ же она связала своего сына, какъ какого нибудь злодея, и связаннаго повлекла домой. А дома заковала его въ железныя пута и заперла въ особой комнате. Тутъ святой отрокъ пробылъ два дня безъ пищи и питiя. Чрезъ два дня она накормила его, напоила и выпустила изъ темницы; но не сняла тежелыхъ железныхъ путъ, опасаясь, чтобы онъ опять не ушелъ отъ нея. Такъ святой отрокъ и ходилъ въ путахъ, какъ какой нибудь невольникъ, въ продолженiи несколькихъ дней. Наконецъ тронулось материнское сердце: расплакалась мать, глядя на свое жалкое тихое детище, сняла съ него оковы, и начала тужить, да упрашивать его - не покидать своей матери. Тронулось до слезъ и доброе сердце отрока:- и онъ далъ слово матери не оставлять ее, если то будетъ угодно Богу; при этомъ мать уже позволила своему сыну жить такъ, какъ ему будетъ угодно. Легче теперь стало на душе блаженнаго Феодосiя; онъ теперь всею душею предался Богу: бывало, только и видишь его въ церкви, да въ церкви. Вотъ однажды онъ заметилъ, что въ той церкви, въ которую онъ ходилъ, иногда не доставало просфоръ для службы Божiей; это навело его на мысль - заняться самому печеньемъ просфоръ. Такъ онъ и делалъ. Бывало, купить самъ пшеницы,- своими руками смелеть и напечетъ просфоръ; часть изъ нихъ отдастъ для обедни, а часть продастъ; а вырученныя деньги частiю раздастъ нищимъ, а частiю употребитъ опять на покупку пшеницы для просфоръ. Скоро между сверстниками Феодосiя разнесся слухъ, что онъ занимается печенiемъ просфоръ,- и они стали смеяться надъ нимъ. Бедному Феодосiю не было прохода отъ нихъ; но онъ все сносилъ терпеливо. Въ добавокъ и сама мать, по людскимъ наговорамъ, стала оскорбляться такимъ, по ея мненiю, унизительнымъ занятiемъ своего сына, и неоднократно, съ укоромъ и со слезами, старалась отклонить его отъ печенiя просфоръ; «сынъ мой, говорила она, ты своимъ занятiемъ только унижаешь себя и весь нашъ родъ».- «Униженiем ли въ этомъ, мать моя, отвечалъ иногда Феодосiй, что я смиряю себя? Не былъ ли униженъ и Христосъ Богъ нашъ за насъ грешныхъ? Унижен iе ли въ томъ что я приготовляю хлебы, надъ которыми совершается великая найна, после чего они превращаются въ святейшее Тело Христово»?